Миссия — дозвониться

Сначала мы решили действовать как рядовые граждане, которые не могут спокойно смотреть, как рядом с ними торгуют смертью. Да и вопрос собственной безопасности тут стоит довольно остро, ведь наркоманы — это группа риска, это потенциальные воры и грабители. Как оказалось, чтобы найти правильный телефон, куда можно «слить» информацию, необходимо поднапрячься.

Акцию под условным названием «Разоблачить наркоточку» мы начали в апреле этого года. Сделав вид, что идея сообщить адрес наркоточки к нам пришла спонтанно и телефон из ролика-призыва мы записать не успели, звоним на канал, где регулярно крутится социальная реклама. Там нам сообщили два телефона. Первый 22-00-49, второй 24-18-58. По первому номеру включился ответчик, женский голос попросил оставить имя, телефон и пообещал: «Мы вам обязательно перезвоним». Этого звонка мы ждали несколько недель, но так и не дождались.

По второму номеру ответил бодрый мужской голос. Человек представился дежурным Госнарконтроля Иркутской области и добросовестно записал надиктованный нами адрес, имя, фамилию предполагаемого наркоторговца из микрорайона Рабочего и номер его автомобиля. Как уже было сказано выше, для чистоты эксперимента представляться журналистами мы не стали, а выступили как обычные граждане.

— А если я хочу узнать о мерах, которые будут предприняты в отношении наркоточки? — спрашиваю дежурного.

— Для этого вам нужно прийти к нам с паспортом и написать заявление. В течение 10 дней мы дадим официальный ответ.

— Я слышала, что за адрес, информация по которому подтвердилась, выплачивается вознаграждение?

— Мы не выплачиваем. Вознаграждение обещает администрация (судя по всему, имеется в виду правительство региона. — Ред.), звоните туда. В приемной правительства нам сообщили номер 88001000038. На наше замечание, что номер несколько странноватый, секретарь ответил, что он многоканальный, и с него нас переведут на линию по наркотикам. К слову сказать, этот же номер указан в рекламных роликах. Длинный номер мы без устали набирали несколько раз в течение недели, но трубку никто не брал, только факс автоматически включался. Через неделю дозвониться все же удалось, нам продиктовали уже знакомый номер Госнаркоконтроля. — А вознаграждение? — робко поинтересовались мы.

— Ой, так это только при Тишанине было...

Воз и ныне там

Второй адрес мы оставили в пресс-службе Госнаркоконтроля, уже представившись журналистами. И с тех пор сначала один раз в неделю, потом один раз в две мы звонили в Госнаркоконтроль, чтобы поинтересоваться судьбой наших наркоточек. И каждый раз получали один и тот же ответ: «Идет оперативная работа, и пока никакую информацию мы разглашать не можем».

— А можно нам будет принять участие, когда сотрудники поедут «брать» наркоточку?

— Теоретически можно, но навряд ли это произойдет скоро. Предвидя, что и по первому адресу, который мы сообщили, как обычные граждане, ситуация идентичная, мы решили себя рассекретить и признались, что и адрес наркоточки в микрорайоне Рабочем тоже стал известен благодаря нашему звонку. Выяснилось, что тайная оперативная работа ведется и по этому адресу. Но неожиданно всплыл некий любопытный факт — сотрудник, который вел эту точку, был взят под стражу по обвинению в совершении преступления, и дело об известной нам наркоточке временно зависло в воздухе.

Несложно посчитать — со времени нашего первого звонка в Госнарконтроль прошло более трех месяцев. Люди, которые сообщили нам адреса, живущие по соседству с торговцами смертью, уже разуверились в том, что их когда-нибудь обезвредят.

Не так давно состоялась горячая линия, проводимая Госнарконтролем Иркутской области. Мы дозвонились туда, чтобы задать совой сакраментальный вопрос, однако вместо вопроса получилась печальная констатация фактов.

— Вы знаете, вот уже три месяца прошло, как мы сообщили вам адрес наркоточки, и никаких движений до сих пор не видели, — мы снова решили выступить в роли простого обывателя. — Наркоманы как тянулись туда вереницей, так и тянутся, недавно вот один умер прямо в подъезде (это не преувеличение, а реальный факт. — Прим. авт.). И вы знаете, эти призывы бороться с распространением наркотиков уже кажутся нам некой издевкой. Очень обидно становится, когда мы звоним, сообщаем точные адреса, а реакции никакой не видим. В прошлом году люди сами пытались эту наркоточку ликвидировать, потому что невозможно уже так жить, так братки какие-то приехали, народ кулаками разгоняли, а милиция и Госнарконороль друг на друга кивали.

— Вы знаете, могу вас заверить, что работа по вашей точке ведется, — ответил нам экзальтированный мужской голос после консультации с коллегами. — А вы что думаете — так просто наркоточку ликвидировать? Могу вам сказать, что эта работа может длиться не один месяц, а порой и не один год. Мы, конечно, можем прийти, взять с поличным наркоторговцев, посадить их, но я не могу дать вам гарантии, что через несколько дней по этому же самому адресу не начнется продажа героина. Наркоторговцы, которые работают непосредственно с наркоманами, — это звенья, нам же необходимо отследить всю цепочку, выследить настоящего хозяина точки, собрать большую доказательную базу, чтобы потом умелые адвокаты дело в суде не развалили.

Тем временем наркоманы продолжают приобретать здесь наркотики, умирать, а кто-то, получив в этой точке наркоту, впервые садится на иглу, пополняя и без того немаленькую армию наркозависмых... А правоохранительные органы все собирают и собирают доказательную базу...

Ксения Рютина, «СМ Номер один». Фото автора